Ultima Thule
Ultima Thule — фотопроект, исследующий образ России как одновременно родного и недостижимого пространства
в латинской традиции Ultima Thule — это край земли, символ истока и одновременно недосягаемой цели, линии горизонта, к которой невозможно приблизиться окончательно. В моем проекте эта идея переосмысляется через состояния надежды, любви, веры и свободы. каждая серия стала для меня — и, надеюсь, для зрителей — попыткой прикоснуться к чему-то большему: к памяти, искренности, внутренней чистоте или ощущению выхода за пределы повседневности
через знакомые российские образы — панельные районы, дворы, церковь, берёзы, детские символы и индустриальные пространства — я показываю скорее не документальный образ страны, а именно её внутреннее ощущение: как места, которое одновременно является родиной и остается недостижимым. и, наконец, я хочу, чтобы каждый нашел «край земли» в первую очередь в себе самом
вера
состояние, с которого начинается внутреннее стремление человека к чему-то большему и недостижимому; вера не столько как религиозное чувство, а скорее как глубоко укоренившаяся потребность человека верить в существование света, защиты и смысла даже в самые тяжёлые периоды жизни
надежда
детское ощущению мира как огромного, светлого и полного будущего; образ «прекрасного далёка» как мечты о жизни, в которой всё обязательно станет лучше, добрее и чище. отражение желания человека продолжать верить в возможность света, несмотря на взросление, страх и столкновение с реальностью
любовь
чувство любви как попытка преодолеть внутреннее одиночество и обрести опору в другом человеке; в основе идея связи — эмоциональной, физической, той, без которой человеку невозможно существовать в изоляции от мира и самого себя. любовь здесь — не романтический идеал, а жизненная необходимость, стремление найти в другом человеке чувство покоя, близости и внутреннего дома
свобода
внутренний конфликт человека, выросшего среди привычной серости панельных районов, но не способного окончательно принять их как собственный предел. пространство здесь одновременно родное и удушающее: подъезды, пустые дворы, облупленные фасады и «панельные могилки» становятся образом среды, из которой невозможно полностью вырваться, даже продолжая мечтать о другом будущем